«Единственное, что бесит тренера Разина — это когда игрок херней занимается». Яркое интервью тренера «Металлурга»
Магнитогорский «Металлург» готовится к четвертому сезону под руководством Андрея Разина. В первый год после возвращения в клуб, за который тренер выступал в качестве хоккеиста, «сталевары» завоевали Кубок Гагарина. Однако две последующие попытки обернулись поражениями на разных стадиях. В минувшем сезоне «Металлург» хоть и выиграл регулярный чемпионат, но в полуфинале плей-офф вылетел от «Ак Барса». Какие уроки Разин вынес из этого поражения? Будет ли уральская команда отказываться от своего атакующего стиля? Знакомо ли одному из сильнейших тренеров КХЛ выгорание? И что его мотивирует работать в хоккее? Ответы все эти вопросы — в большом интервью Sport24.
— Только что перед нашим разговором ваши игроки бегали с баллонами. Что будет с обычным человеком, если ему дать такую нагрузку?
— Сдохнет! (Смеется.) Сразу. Ну он ее не выдержит. Сейчас у ребят микроцикл всего неделя: три дня, выходной, три дня. А когда мы играли, то тренировались два месяца. Только на земле полтора месяца пахали. 12 по 400 — вот это было страшно. Когда работал в ВХЛ, то в Ижевске начинали 15 июля, и цикл был шесть недель, из которых ударный цикл — две недели. Вот там некоторые пацаны натурально блевали.
— Ничего себе.
— Да, некоторые не выдерживали. У меня был пацан, до сих пор в ВХЛ играет, так у него пульс зашкаливал за 200 и не восстанавливался. Бывают же и смертельные случаи. Зачем мне человек, который не выдерживает нагрузку? Я таких старался освобождать.
— Так, может, и не нужны баллоны? Все здоровее будут.
— Все это делается для того, чтобы, когда в сезоне нас запрут и три минуты будут катать по зоне, они выстояли. Без нагрузки летом они это не выдержат. Когда команда пришла в первый день, то игроки восстанавливались в полтора раза дольше, чем сейчас, хотя нагрузка только увеличилась. Они должны перенести эту нагрузку, чтобы в игре быть легкими. Наш хоккей в «Металлурге» энергозатратный, мы не играем в обороне. Стараемся, по крайней мере.
— Возможно заложить летом базу и на ней ехать весь сезон?
— Нет-нет. Я работал с одним тренером, который давал очень жесткую предсезонку, а потом в сезоне запрещал подходить к штанге. Мы всегда в сентябре шли на первом месте, ставили рекорды, а потом заканчивали пятыми-шестыми.
— То есть ваши сборы, по сравнению со сборами, которые вы проходили, еще цветочки.
— Конечно. Тем более что такие баллоны мы даем только первую неделю, в начале сборов. Лактат, молочная кислота, скапливается в организме после 15 секунд жесткой работы, на пределе. Сейчас, бегая челноки, они и получают этот лактат. При этом отмирают старые клетки, идет обновление организма. А если делать это в горах, то вообще отлично — через неделю-две будет идеальное состояние. Что касается сезона, то по ходу чемпионата мы тоже даем баллоны, но они не перегружают организм, лактат уже не скапливается.
— Согласно легенде, «Локомотив» в чемпионский сезон играл против середняков и аутсайдеров под нагрузками. Тем самым Игорь Никитин искусственно создавал для своих игроков более тяжелые условия. Вы такое практикуете?
— У нас же нет трех игр с «Сочи» подряд. Что на выезде, что дома серия игр предполагает соперников разного уровня. Так что такое мы не практикуем. Если есть пауза, то можно дать нагрузку — в результате первую игру после перерыва мы проведем не в оптимальных кондициях. Но на силу соперника при этом не смотрим, а держим в уме свою команду, чтобы этих нагрузок хватило на две-три недели.
— В бытность игроком «Металлурга» вы часто ездили на сборы в Германию, тренироваться в горах…
— Я там даже ногу сломал! Поиграли так в футбол. Самое смешное, что после этого я провел свой лучший сезон в карьере. Так это еще что. Я после того, как снял гипс с ноги, в драке руку сломал!
— Отлично.
— В команде сказал, что вышел на лед и упал. Все, конечно, всё поняли, да и доктор распознал: «Это же боксерский перелом!» — но меня не выдал. Геннадий Иванович Величкин тогда сказал: «Лучше бы он *** себе сломал» (смеется). А по итогу сезона стал лучшим бомбардиром всего чемпионата, забрал «Золотую клюшку» и другие награды.
— А такие драки, как у Олега Знарка, когда он с отцом против бандитов бился в рижском ресторане, случались?
— Нет, слава Богу. На самом деле, та драка была чем-то из ряда вон выходящим. Главное, что я победил (смеется). По молодости всякое бывало.
— Сейчас продолжаете устраивать боксерские спарринги в команде, как когда-то в «Северстали»?
— Времени нет. В том микроцикле, когда даем игрокам баллоны, больше у них нагрузок за день нет. Раньше, когда вместо недели были две, устраивали боксерские тренировки. Они заменяли кроссовую работу.
— Кто из хоккеистов достойно смотрится в боксерском ринге?
— Антон Сизов, например. Из «Металлурга» Никита Гребенкин был хорош. Яростный!
— С вами хотел побиться?
— Да нет, мне-то уже куда? В 45 лет я занимался боксом в Екатеринбурге. Был в идеальной форме, похудел на 10 килограммов. Три раза в неделю ходил в боксерский зал, стоял в спарринге восемь раундов. Разные были мужики: кому-то 20, кому-то 30, приходили с работы, вставали в ринг и не знали, кто я такой. Один раз неплохо меня подбили.
— Вас же для одного шоу «Металлурга» поставили в пару боксировать с Нэйтаном Тоддом.
— Вот он как раз это не умеет (смеется).
— Тодд не в шоке? То с тренером в ринг поставили, то баллоны таскать заставили.
— Его же еще сразу по прилете отправили на автограф-сессию. Нэйтан, кажется, не понимал, где находится и что происходит. Но мы его от одной тренировки освободили. Надо сказать, что нагрузки он хорошо переносит. Пульс около 90 — как будто утром проснулся и зубы почистил.
— Это хорошо?
— У каждого свои особенности организма. У Исхакова пульс до 190 доходит, но он быстро восстанавливается. Андрей Козлов у нас проходит третью предсезонку, раньше он тяжело восстанавливался, но сейчас уже лучше переносит нагрузки.
— Есть какие-то технические новинки, которые вам помогают в работе?
— Наш тренер по физподготовке устраивает различные тесты. До меня доносят информацию, кто добавил, а кто — не очень. На льду скорость замеряют. При этом для меня эти данные стоят на третьем-четвертом месте. Для меня главное, чтобы игрок был готов физически, а самое важное — это его IQ.
— Как его измерить?
— Никак. Это я вижу на глаз.
— Вы верите в xG и прочую продвинутую статистику?
— Я все же считаю, что статистика важна для индивидуальных видов спорта. Еще Гретцки говорил, что хороший хоккеист — там, где шайба, а великий — там, где шайба будет. Моя же фраза, которую я никак не запатентую: не обязательно быстро бегать, важно везде успевать. Все идет от головы. Про Дацюка говорят, что у него глаза на затылке. Да или взять меня. До 12 лет носил очки, было плохое зрение, врачи исправили. Доктора проверяли периферическое зрение, и у меня оно больше 90 градусов! Все удивлялись. У кого-то от природы так, а у кого-то шоры, и он несется вперед, никого не замечая.
— Вадим Шипачев любит говорить, что никто не способен бежать быстрее, чем шайба. Как вы при таких схожих взглядах на хоккей разминулись?
— Я бы с удовольствием поработал с Вадимом. Например, в той же «Северстали». А когда у нас была возможность взять Шипачева в «Металлург», то в команде были свои лидеры, которых нужно было задвинуть. А ведь мы были на тот момент чемпионами. Вадим — хороший хоккеист, но на тот момент у нас были свои хорошие хоккеисты. Брать его под третье-четвертое звено и тренеру не хорошо, а такому заслуженному игроку не нужно.
— Тодд — это прямая замена Роману Канцерову?
— Нет.
— А ведь на первой двусторонке он вышел в одной тройке с Ткачевым и Силантьевым, как раз на месте Канцерова.
— Все так. Но посмотрим, как дальше. На первый взгляд у них неплохо получалось.
— Тодд, в вашем понимании, — это центр формата Канцерова, который завершает передачи Ткачева, или ему самому сподручнее вести игру звена?
— Я Нэйтана еще не так хорошо «прощупал». Мне кажется, что процент реализации моментов у него должен быть хорошим, а Ткачев — тот игрок, который может вывести партнера на завершающий бросок.
— Центры, играющие на фланге, — это распространенная история. Вы же пытаетесь переделать крайних в центральных. Канцерова до НХЛ довели, даже Ткачева пробовали в центре…
— И Юрова тоже. Сейчас вот мысли есть Старкова попробовать в этой роли, разговаривали на этот счет со Степаном. У меня такой взгляд, что центральный нападающий должен обладать определенными качествами: видение площадки и катание прежде всего. От центрального должно быть продолжение. И только на пятом-десятом месте стоят вбрасывания. Хотя многие специалисты ставят это во главу угла, считая, что только игра на вбрасываниях определяет центрфорварда.
— Но есть же и такие центры, как Карнаухов, Светлаков…
— Это центры другого плана. У нас такой — Люк Джонсон. Но для меня хоккей — это прежде всего атака. У нас тут как-то Толчинский в центр просился. Я говорю: «Серый, у тебя другие козыри, шикарная стартовая скорость, а играя в центре — ее особо не проявишь».
— Что бесит тренера Разина?
— Единственное, что бесит тренера Разина, — это когда игрок приходит и херней занимается. Я не отнимаю у хоккеистов телефоны, не запрещаю им сахар. Иногда видишь, как игрок пельмени набирает и набирает в тарелку, а я думаю, что ему же завтра играть! В другой ситуации парень с проблемами по весу берет один круассан, а за ним другой. Я говорю: «Не много ли?» А он отвечает: «Один раз живем, Андрей Владимирович!» (Смеется.)
— Все-таки в тарелку вы заглядываете. А по номерам хоть раз ходили, ловили игроков после отбоя?
— Ни разу. Пусть хоть в 5 утра придет — на игре будет все видно. Если я вижу, что хоккеист не готов, то черную метку, может, не выдам, но галочку поставлю.
— А как же трудовая дисциплина, этика? Разгульный образ жизни, даже если он не влияет на отдельного хоккеиста, может стать плохим примером для других.
— Да это то же самое, как с баллонами. Кому-то они тяжело даются, а кто-то легко переносит. Все игроки разные. Один может до утра по дискотекам и девчонкам шастать, а потом нормально играть.
— Евгений Кузнецов — не тот, кто может совмещать гулянки и игру в хоккей?
— Если честно, то Женьку жалко. Он как хоккеист из себя мог выжать куда больше, чем это сделал. Я не держал свечку и не видел, что он там делает за пределами стадиона. Только по слухам и рассказам могу оценить. То, что это помешало ему еще больше реализовать себя в НХЛ, мне очень жалко. Он очень талантливый хоккеист. Ему повезло, что он как молодой попал в команду Белоусова. Дальше повезло, что вовремя уехал и попал под крыло Овечкина. Все обстоятельства в жизни сопутствовали. При этом Женя все это заслужил. Как понимаю, у него было непростое детство. Я его впервые увидел на первенстве регионов. Сам тогда тренировал регион «Центр». По 16-летнему Кузнецову было уже понятно, что это хоккеист с большим будущим. Когда я в Словакии работал, приезжали туда три пацана, и мама одного из них знала Кузнецова. Рассказывала, как он копил в детстве на плеер. Детство было не сахарное, стимул выбиться был большой, а потом все расплескал немного. Жалко, что он будто не осознает, что вот-вот все закончится.
— Кузнецов подписал контракт с «Сибирью». Что можете пожелать или посоветовать тем, кто с ним теперь будет иметь дело?
— Мне звонил один тренер, не из «Сибири». Я и с Виктором Козловым на Матче года говорил про Кузнецова.
— Сошлись с Козловым во мнении?
— Да. Еще раз скажу, что Жене я хотел помочь. Он же сам тогда позвонил. Понимал степень риска и ему говорил. В принципе, я не хотел его брать, и некуда было, но хотел помочь. Может быть, он не Малкин и не Овечкин, но рядышком. По таланту нисколько им не уступает. У него все есть. Его катание вообще уникально, двигается по льду почти не толкаясь, как Виктор Ан. Но организму свойственно стареть. Если ты к нему будешь относиться неуважительно, то, когда после 28 лет начнется другой метаболизм, это не может не сказаться.
— В случае с Кузнецовым все уже безвозвратно?
— У всех есть юность, отрочество, дальше кризис среднего возраста. Женя, на мой взгляд, застрял в юности, хотя у него своих двое детей. Я не против хи-хи, ха-ха, всегда за то, чтобы люди в раздевалке улыбались. Сам в силу своего чувства юмора стараюсь шутить, пусть даже из-за разницы в возрасте мои шутки не всегда заходят хоккеистам. В этом плане Женя, конечно, молодец. Его можно с Гариком Харламовым и Павлом Волей в один ряд ставить. Но он все-таки выбрал другую профессию. Он это не осознает…У меня есть пример Валерия Карпова. Тоже челябинский. И как трагически его жизнь закончилась. Не дай Бог Кузнецову такую судьбу.
— Вы сказали, что больше всего не любите, когда хоккеисты херней занимаются. «Металлург» в минувшем плей-офф в сериях с «Сибирью» и «Торпедо» этим занимался?
— С «Сибирью» — нет, а с «Торпедо» третий период четвертой игры — да.
— Только один период за весь плей-офф?
— Исходя из моего тренерского и игрового опыта, могу сказать, что иногда даже один маленький эпизод может перевернуть всю серию. Мы выигрываем, идет второй период, дальняя лавочка, а игрок вместо того, чтобы закинуть шайбу в зону, идет в обыгрыш, потерял шайбу — штанга в наши ворота, а мы в контратаке забили. Но так везти всегда же не будет. Иногда такая расхлябанность бывает, когда человек не командные задачи ставит на первый план, а личные амбиции. Особенно в таких дворцах, как в Нижнем Новгороде, где сумасшедшая акустика и себя не слышно. Такая же атмосфера раньше была в Новосибирске. Она добавляет эмоций хозяевам.
— Вы часто говорите про раздолбайство. Но разве это не обратная сторона того, что вы набираете себе в команду творческих хоккеистов, которые без риска не могут?
— Я сам играл в команде, где были братья Корешковы, Гомоляко, Карпов, Гольц. Команда была творческая. Но при Мише Бородулине попробуй только под шайбу не сесть или увернуться от силового приема.
— Кто в нынешнем составе «Металлурга» свой Миша Бородулин?
— Ну, допустим, я (смеется). Феерить — это хорошо, но, когда нужно, надо уметь сыграть на 1:0. Например, в финале Евролиги против «Динамо» мы еще как пластались. В команде не было тех, кто ставил амбиции на первое место.
— В вашей нынешней команде таких много?
— У нас таких нет. Много говорили про ситуацию с Ткачевым, которому я якобы не дал заработать бонус, не поставив на последний матч сезона. Мы спокойно поговорили, Володя не сказал «нет» на мое предложение дать ему отдых перед плей-офф. Мне бы не хотелось, чтобы он ехал в Ярославль, менял часовой пояс и возвращался домой в 6 утра. Я не мог его заставить, это был его выбор.
— Вылет в полуфинале плей-офф дал понимание, в какую сторону «Металлург» должен меняться?
— Мы взрослеем. Те же защитники Орехов, Минулин, Паливко и Хабаров становятся на год старше. Золотой возраст хоккеиста — от 24 до 28 лет. Здесь пересекаются опыт и состояние организма. У нас как раз ребята в этом возрасте.
— «Металлург» обменял Алексея Маклюкова. Уход капитана — это же всегда стресс. Почему вы с ним так легко расстались?
— Мы не легко расстались. Есть обстоятельства, которые я бы не хотел озвучивать. Для меня это расставание было нежелательным. Если бы я выбирал, то хотел бы оставить Алексея. Но при этом клуб за него получил хорошую компенсацию. Мы получили защитника примерно такого же функционала Зеленова и хорошего, перспективного вратаря Заврагина.
— Вы меняете Малюкова, то и дело попадает в запас Яковлев, нет среди новичков авторитетных ветеранов. Что вы ответите тем, кто считает, что тренер Разин избегает работы с заслуженными игроками, имеющими свое мнение?
— Вы озвучиваете мысль, которая в отношении меня действительно нередко звучит. Почему про меня говорят, что я не умею работать с игроками за 30 лет? Сколько очков Яковлев набрал в прошлом сезоне? Он личный рекорд поставил. А почему вы меня не спрашиваете про Ткачева и Толчинского? (Улыбается.) Сергей в «Металлурге» перезагрузился.
— То есть вы не считаете, что в «Металлурге» есть недостаток опытных хоккеистов?
— Вернемся к Кузнецову. Я не считаю, что у меня с ним не получилось. Просто в составе были игроки в данный момент сильнее его. Сейчас ситуация абсолютно такая же с другим игроком. Если этот хоккеист докажет, что он сильнее других, то он будет играть. В раздевалке не нужен человек, который не будет играть, а только говорить «давай-давай». Тот, кто сам в хоккейном плане не тянет, а что-то говорит, — это смешно.
— Кубок Гагарина выиграл «Локомотив», вы вылетели от «Ак Барса». Это две габаритные команды. Не говорит ли это о тенденции, с которой «Металлург» идет вразрез?
— У нас действительно нападающие, как оказалось, почти все ниже 180 сантиметров. Я это уже потом прочитал, а когда набирали — даже внимания не обращал. При этом в регулярном чемпионате мы со всеми хорошо играли.
— В регулярке другой хоккей. В том числе и по судейству.
— Наши игры с «Авангардом» были приближены к плей-офф. От ножа. В регулярном чемпионате, повторюсь, мы по силовой борьбе конкурентам не проигрывали. Да, уступили Казани.
— Не считаете, что они вас перебили и переработали?
— Есть у них Галимов, который лез вратарю под кожу. Но взять ситуацию из жизни. Я еду по дороге во втором ряду, притормаживаю посмотреть, есть ли бензин на заправке. Меня обгоняет какой-то товарищ на «Шкоде», окно опустил и что-то кричит.
— Едет, значит, Галимов на «Шкоде»…
— Ну и вот что я на него буду внимание обращать? Ну что он сделает? Это просто телевизионная картинка. Не вижу такого, чтобы он как-то нашего вратаря нервировал. Да, есть у них силовой Дыняк, Яшкин. Но мы проиграли не из-за них, а из-за нюансов. Вспомнить чемпионский сезон. Серия со «Спартаком». Они попадают в штангу, а мы забиваем.
— Вам, получается, вернулось за 2024 год?
— Можно и так сказать. Все-таки существует понятие фарта. Его тоже надо заслужить. Мы не заслужили. У нас началось все с поражения в Новосибирске на отметке 99:59. Или взять овертайм, проигранный «Торпедо». Это были знаки судьбы, говорящие о том, что мы недостойны кубка.
— А игроки в моменте, как считаете, это чувствовали? Был какой-то надлом?
— Была другая ситуация, которая мне очень не понравилась. После которой я сильно переживал. С такой ситуацией выиграть Кубок Гагарина очень сложно.
— То есть этот плей-офф не пошатнул вашу уверенность в том, каким будет «Металлург» и хоккей Андрея Разина?
— Мы играли с «Сибирью» и закидывали шайбу в зону. В витиеватый хоккей не играли. С Казанью в принципе тяжелее играть с шайбой. Я считаю, то, что нас задавили мускулами, — это клише. Такое было только в первом матче с «Ак Барсом». Соперник настроился как надо, и все звезды сошлись. Мы забиваем, а нам не засчитывают. Зато через серию рикошетов нам в ворота шайбу засасывает. Я не говорю, что «Ак Барс» выиграл незаслуженно, но эпизоды складывались не в нашу сторону. Что касается направления движения, то мы и в чемпионский сезон старались быть гибкой командой. Наш тренерский штаб идет в ногу со временем. Стараемся брать все лучшее, что есть в мировом хоккее.
— Например?
— Например, наше меньшинство, которое в прошлом сезоне было одним из лучших в лиге. Сейчас мы подсмотрели в НХЛ и решили его поменять.
— Не боитесь менять хорошее на лучшее?
— Мы играли энергозатратно, из-за чего, возможно, потом не хватало сил в плей-офф. Нет у нас габаритных игроков? Многие спрашивали, зачем мы Короткова берем, а он и габаритов добавил, и влился отлично. Не откажусь я от габаритных нападающих, если они умеют хорошо кататься. Человек, не умеющий ничего, кроме силовых приемов, мне не нужен. Меня коробит, когда человек не понимает банального «отдал-открылся».
— За победой в регулярном чемпионате больше не будете гнаться?
— А я и не гнался никогда! Все шло и шло по накатанной. Тем более у нас без халявы: шесть матчей с «Авангардом», «Автомобилистом» и «Трактором».
— Вы говорите, что берете лучшее, что есть в мировом хоккее, но про ваши стажировки, в отличие от Гатиятулина и Воробьева, которые ездили в НХЛ, мы ничего не слышали.
— А я с удовольствием! Но я вообще в Америке никогда не был. С радостью пообщался бы там с людьми, если бы пригласили. С Тортореллой, с Патриком Руа, с другими. Время еще на это надо найти.
— Езжайте, как Ларионов на Олимпиаду, прямо по ходу сезона.
— Нет-нет, никаких «по ходу сезона». Лучше после окончания сезона. Ну или когда безработным буду.
— На Матче года вы, контактируя с игроками НХЛ, испытываете что-то особенное? Чувствуете разницу с теми, кто играет у нас в КХЛ?
— Вы же понимаете, что я их там не тренирую. Прежде всего это общение. Ребята все в основном скромные. И очень приятно, что они меня знают, хотя я с ними не работал. С Панариным разговариваем так, будто я его с 14 лет тренирую. Из всех знаю разве что Сашку Овечкина, так как успели поиграть вместе за «Динамо». Признаюсь, что испытал гордость за то, что игроки, которые достигли в хоккее всего, с таким уважением ко мне относятся. Было очень приятно. А с ними поработать… Это не мечта, а цель. Хочется их подержать в руках, подвести к каким-то соревнованиям. Матч года — праздник, благотворительность, а хочется снова встретиться в трудовом процессе.
— Ваш подопечный по «Металлургу» Дмитрий Силантьев тоже должен был сыграть на Матче года, но почему-то не доехал. Эхо прошлогодней травмы?
— Он хотя и тренируется в общей группе, но тренируется по самочувствию. Дима в целом-то готов, но такие травмы оставляют психологический след. Главное, чтобы не боялся силовой борьбы.
— Мы говорили про встречу с энхаэловцами на Матче года, а ведь вы в ту лигу уже четырех игроков запустили. Набокова и Канцерова — этим летом. Вам это как тренеру льстит?
— Никаких таких чувств не испытываю. Просто переживаю за ребят, чтобы у них все сложилось.
— Считаете, что в этом нет вашего вклада?
— Я работал детским тренером — вот это очень тяжелая работа. Там действительно: любой игрок, который добился каких-либо высот, должен быть благодарен своему детскому тренеру. Тренер КХЛ просто его направляет и подсказывает. Игрок уже всего добивается сам. Мы больше не учителя, а раскрыватели таланта. Без желания игрока ничего не будет.
— Кому-то из четверки уехавших говорили, что рано?
— Считаю, что Гребенкину еще стоило на годик задержаться.
— Правда ли, что именно с Никитой у вас были наиболее сложные отношения? Он парень ершистый.
— Я из хоккеистов пытаюсь достать максимум. Способы бывают разные. Кому-то говоришь шепотом, а кому-то надо крикнуть. А в отношениях с кем-то идешь дальше, и если человек не слышит — убираешь из состава. Когда ты видишь, что Гребенкин очень силен на пятаке и он 80% голов забивает из этой зоны, то, разумеется, об этом ему говоришь. С Никитой было очень тяжело в том плане, что он упертый парень. Приходилось его переубеждать, но в этом и состоит работа тренера. Гребенкин как-то в интервью сказал, что как тренер я хороший, а как человек… Ну, молодец! (Смеется.) Я столько на тебя эмоций и сил потратил…
— Тревожнее, когда игроки в один голос хвалят своего тренера.
— Тренер никогда не будет хорошим для всех. Нужно держать команду, при этом соблюдать дистанцию. Я бы с любым хоккеистом пошел бы в бар попить пива и поговорить о чем угодно, но моя профессия не позволяет это сделать. Когда игрок завершит карьеру, то я с ним с удовольствием на отдыхе выпью. А пока мы в положении «тренер — игрок», то я ответственный за результат. Из хоккеистов ради него я достану все!
— Гребенкин подписал новый контракт с «Филадельфией». Была возможность, что Никита вернется в «Металлург»?
— У нас было внутри обсуждение этой возможности с Алексеем Валерьевичем (Жлоба. — Прим. Sport24) и Евгением Николаевичем (Бирюков. — Прим. Sport24). Хотелось Никиту вернуть, но как я понял — шансы были чуть выше нуля.
— Пока никуда не уехал другой талантливый молодой игрок Александр Сиряцкий. Он оправился после того, как вы ему обещали дать по хребту лопатой и посадили в запас после результативной ошибки в плей-офф?
— Черную метку я ему точно не выдавал. Ее способен получить только тот игрок, который не может. К тому, у кого закончился аппетит к хоккею, я даже не подойду, не накричу. Буду смотреть на него сквозь стекло. Когда хоккеист может, но не хочет — для меня это раздражитель. Такого я заставлю быть тем, кем он быть достоин. У меня такой был молодой Макар Хабаров. Был очень сложным персонажем, а сейчас вместе с ним смеемся над тем Макаром Хабаровым. Что касается Сиряцкого, то это уникальный хоккеист. Его IQ просто зашкаливает! Он как в шахматах видит игру на три-четыре хода вперед. Ему приходится объяснять, что в некоторых случаях партнеры не поймут. Иногда можно сыграть попроще, а не так, как он сыграл в Нижнем Новгороде.
— Разве молодым игрокам, чтобы они могли развиваться, не нужно предоставлять право на ошибку? У нас так никогда не вырастут свои Макары и Хьюзы.
— В случае с Сиряцким это повторялось не два и не три раза. Он как только к нам пришел — нарисовал диагональ, которую перехватили, и соперник забил. Объяснял ему, что это уже не детский хоккей. Не понимает! Тогда вернули в команду МХЛ. Саша мог обыгрывать хоть на чужой синей линии, так и в своей зоне. Главное, что он не понимал степень ответственности. При этом Сиряцкий очень талантливый игрок.
— Каким вы его увидели после отпуска?
— Я вижу, что он дорос. После той самой игры был тяжелый разговор, еще много чего было тяжелого. Я сам проснулся на следующий день, и первой мыслью было: «Неужели это все со мной случилось?» Минимум год из жизни я точно потерял. Но в итоге думаю, что это пойдет на пользу и нам, и ему. Я на Саше крест не ставил и не поставлю. Он высокий, еще мясом обрастет. А до конца плей-офф Сиряцкий не играл, потому что заболел. Так бы я его на «Ак Барс» поставил бы, но, видимо, парень так сильно переживал, что включилась психосоматика.
— У вас уже немало в составе молодых людей, кому чуть-чуть за 20 лет. На них сейчас в обществе принято ругаться, мол, инфантильные, не хотят работать, их не мотивируют деньги. Как вам работается с хоккеистами-зумерами?
— Хоккеисты все-таки другие. Те, кто доходят до спорта высших достижений, отличаются от обычных людей. Они режимят, видят цель перед собой. Деньги их тоже мотивируют. Молодые ребята видят, на каких машинах передвигаются их партнеры по команде.
— То есть деньги не песок, как вы говорили Ткачеву, когда объясняли, почему он должен недополучить бонус?
— Деньги действительно песок. Я когда-то был одним из самых высокооплачиваемых хоккеистов нашего чемпионата, но деньги все равно имеют свойство заканчиваться.
— Вы много потеряли?
— Нет, я не вкладывался в авантюры. Но та жизнь, которую я себе мог позволить во время хоккея, и та, когда я детским тренером получал 10 тысяч рублей, различались. У меня, конечно, был доход, но все равно разница была.
— Теперь вы один из самых высокооплачиваемых тренеров КХЛ…
— Это не так. То, что я один из самых высокооплачиваемых российских тренеров, — это да.
— Является ли для вас занозой то, что Ги Буше и Боба Хартли привозят в Россию и платят им больше, чем Андрею Разину?
— Любые деньги нужно унести. В любом возрасте звездная болезнь может постигнуть, и человек потеряет связь с реальностью.
— У вас та самая звездная болезнь уже как у тренера была?
— Нужно скорее у окружающих спросить. Желательно анонимно!
— А есть в этом самом окружении те, кто скажет «Андрей, ты не прав» или «Андрей Владимирович, вы перегнули»?
— Есть, конечно.
— Кто? Жена?
— Жена — это естественно. Она скажет все, что думает. В клубе это и Евгений Николаевич Бирюков, и Алексей Валерьевич Жлоба. Что, думаете, я за свои пресс-конференции по шапке не получаю? Как я говорю про хоккеистов, что они своими действиями плюют на команду. Про меня, глядя со стороны, тоже можно подумать, что я подставляю организацию. Я понимаю, что в некоторых моментах был неправ. Но все мы люди, ошибаемся и учимся на своих ошибках.
— Например?
— В прошлом году я на собрании жестко сказал в адрес хоккеиста. Потом я весь день ходил и переживал. Собрал еще раз всю команду и извинился перед ним. Я пошутил — казалось, что удачно, а потом понял, что жестко перегнул палку.
— В КХЛ существует понятие «блатной игрок»?
— Блатной — это что значит? Что он ничего не умеет и в составе только благодаря родственным связям? Скорее бывает, что кого-то берут по дружбе, благодаря знакомствам.
— Ну вот в соседнем от Магнитогорска городе в команде КХЛ однажды было сразу несколько игроков с правильными родственными и дружескими связями.
— А в другом соседнем городе я из-за этого работу потерял, единственный раз был уволен. Почему я с «Металлургом» контракт подписал? Здесь не вмешиваются в тренировочный процесс и не пытаются определять состав. Мои руки развязаны. Мне очень комфортно работать в Магнитогорске.
— А как вы разговаривали с теми, кто просил вас взять в команду сына или другого «блатного» игрока?
— Был у меня в одной команде подобный случай. Президент клуба позвонил и попросил посмотреть такого-то хоккеиста. Когда началась предсезонка и я его выпустил на лед, то он у своего начал шайбу отнимать (смеется). Мне не было сказано «возьми», а только «посмотри». Я посмотрел. Сейчас же уже, я думаю, все меня знают и просто не будут предлагать.
— Боятся вас?
— Не боятся, но ответ знают заранее.
— Ответ будет цензурным?
— Ответом может быть и молчание. Я же и работу детского тренера из-за этого потерял.
— Ольга Юрьевна Смородская…
— Не только она. Там было еще два человека высокопоставленных.
— Кузнецов недавно сказал, что его мечта — закончить в ВХЛ. Вы после того, как наскучит спорт высших достижений или все выиграете в профессиональном хоккее, не хотите вернуться к тренировкам детей?
— Нет-нет!
— Травма на всю жизнь?
— Не травма, а опыт. Но опыт печальный. Мне в глаза говорили: «Увольняйся, или будет хуже».
— Вам расшифровали, что может быть «хуже»?
— Вот и я думаю, что может быть хуже? Могу только рассуждать. Слушаю сейчас наших звезд НХЛ, и некоторые из них говорят: «Чтобы я? Был тренером? Да ни за что!» Вот и я так думал, когда был игроком. А потом, попробовав себя директором, агентом и комментатором, осознав, что без хоккея не могу, пошел в детские тренеры. Настолько хотел вернуться в хоккей, что согласен был на любую роль, энтузиазм плескал! Но детский тренер — невероятно тяжелая работа. В КХЛ если не ты, то помощники сделают работу, я больше решаю психологические моменты, в тренировочном процессе могу просто одобрить, а ассистенты проведут занятие. В детском хоккее ты должен рисовать, катать, разговаривать, подпинывать. А здесь, в КХЛ: постоял, посвистел, замерз.
— Что хуже, звонки от родителей детей или от высшего руководства клуба КХЛ?
— Звонки от руководства — это все понятно. А от родителей не знаешь, чего ждать. Могут и растяжку поставить у двери. Машины жгут и царапают. Бывают и такие истории. Когда родители ради будущего своих детей продают квартиры и закладывают бизнес, от них можно ждать что угодно. От хоккейных мам отбоя вообще не было!
— Сколько раз в год вам звонит Виктор Филиппович Рашников?
— В прошлом году немного. Он всегда интересуется, как дела. Каждый раз радует вопрос: «Что еще нужно?» На самом деле, и так всего хватает.
— Вячеслав Быков и Олег Романцев в своих видах спорта много чего выиграли, но по тренерским меркам рано закончили работать. Кажется, что причиной тому — выгорание. Вам это слово знакомо?
— Хороший вопрос. Когда проиграли «Ак Барсу» и пережили серию с «Торпедо», это ударило…Даже не по здоровью. Я и так года полтора уже пью по утрам таблетки от давления. Но поражение было тяжелое. Настолько, что я думал: отработаю два года контракта и год точно пропущу, чтобы восстановить силы. Но три месяца отдохнул и подумал, что, нет, буду работать!
— Можете представить себя на лавке до 70 лет?
— Загадывать сложно. Все будет зависеть не только от здоровья, но и от стимула. Везде важна мотивация. Я же так и с хоккеем заканчивал. Ты идешь потихоньку на вершину — мотивации полно: кубки, «золотые клюшки» и прочее. А когда тебя скидывают с этой вершины, то мотивировать себя очень сложно. В 32 года у меня был шикарный контракт с ХК МВД, но прошел предсезонку, отыграл четыре игры и закончил.
— Пока сборную России не вернут на международную арену, а вас не назначат ее главным тренером, мотивация работать тренером не иссякнет?
— Я в тренерской профессии иду по ступенькам, как было и в карьере игрока. Сначала про меня говорили «медленный», потом «не для сборной», но попал в сборную, выбрали на драфте, мне давали односторонний контракт в НХЛ, в России все выиграл. Как тренер прошел через детский хоккей и ВХЛ, говорили обо мне как о тиране и вспоминали розовые майки. Сейчас это вроде все ушло, но нужно доказывать, что я не только с молодыми могу работать, но и со взрослыми. После Кузнецова опять будут говорить, что я со звездами не умею ладить. Мотивации доказывать полно!
